АРХИВ МИТРОХИНА. ГЛАВА 24. ОПЕРАЦИИ ПРОТИВ БРИТАНИИ В ЭПОХУ ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ

  

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ОПЕРАЦИИ ПРОТИВ БРИТАНИИ В ЭПОХУ ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ

Часть 1: После «великолепной пятерки»

Операции советской разведки в Великобритании, начиная с 1930-х годов, делятся на три отдельные фазы. Во-первых, был золотой век, начатый “великими нелегалами”, в течение которого КГБ собирал лучшие разведданные (даже если не всегда понимал их), чем любая другая враждебная разведка в истории Великобритании. Затем наступил серебряный век 1950-х и 1960-х годов, в котором было меньше успехов в разведке, хотя они все еще были значительными. Третий этап, в 1970-1980-х годах, в лучшем случае можно назвать бронзовым веком, с небольшим количеством крупных успехов и впечатляющими провалами.

Золотой век советских разведывательных операций в Великобритании закончился в 1951 году с вылетом Берджесса и Маклина в Москву и отзывом Филби из Вашингтона. ¹ 

Документы, отмеченные Митрохиным, однако, впервые показывают, что один крупный идеологический агент, завербованный в середине 1930-х годов, Мелита Норвуд (ХОЛА – фото), продолжала работать и после ухода “великолепной пятерки”. ² 

С марта 1945 года, работая в исследовательском отделе Британской ассоциации цветных металлов, она могла предоставлять разведывательную информацию о проекте TUBE ALLOYS по созданию первой британской атомной бомбы.

Архив Митрохина. ГЛАВА 25.

  

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ. ОПЕРАЦИИ ПРОТИВ БРИТАНИИ В ЭПОХУ ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ.Часть 2. 

Часть 2: После «операции FOOT»

Несмотря на публичное выражение Москвой праведного негодования после высылки 105 сотрудников КГБ и ГРУ из Лондона в сентябре 1971 года, Центр знал, что потерпел катастрофу в области связей с общественностью.

 Центральным элементом кампании активных мер по перелому в работе британской разведки и дискредитации британских высылок был Ким Филби, находившийся не в том состоянии, чтобы появляться на публике.

После публикации его мемуаров в 1968 году КГБ, похоже, не нашло для него дальнейшего применения, и Филби скитался по России в почти самоубийственных запоях, в результате которых он иногда не понимал, где находится, не зная, ночь сейчас или день. В начале 1970-х годов его медленно вытащила из алкогольного забытья Руфа, о которой он сказал, что она – “женщина, которую я ждал всю жизнь”. ¹

Хотя после операции FOOT Центр, несомненно, правильно рассудил, что Филби все еще не в состоянии дать пресс-конференцию, он использовал пространное интервью с ним в “Известиях” 1 октября 1971 года, чтобы осудить “клеветнические утверждения правой буржуазной британской прессы” о том, что советские чиновники, высланные из Лондона, занимались шпионажем. В разительном контрасте с гораздо более утонченным тоном мемуаров Филби, опубликованных тремя годами ранее, интервью повторяет ряд стереотипных обличений британских “правящих кругов”: “…

Архив Митрохина. ГЛАВА 26.

  

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ. ФЕДЕРАТИВНАЯ РЕСПУБЛИКА ГЕРМАНИЯ

Наступление советской разведки на Западную Германию во время холодной войны имело три отличительные особенности. Во-первых, в результате разделения Германии Федеративную Республику (ФРГ) было легче проникнуть, чем в любое другое крупное западное государство.

Из издевательски  названной «демократической» Республики Германии (ГДР) на Запад бежало так много беженцев – около трех миллионов до возведения Берлинской стены в 1961 году, что не составило труда спрятать среди них сотни, даже тысячи восточногерманских и советских агентов. Среди фиктивных беженцев был целый ряд нелегалов. 

Архив Митрохина. ГЛАВА 27.

  

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ. ФРАНЦИЯ И ИТАЛИЯ В ЭПОХУ ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ

Агенты проникновения и активные мероприятия

На протяжении большей части холодной войны парижская резидентура имела больше агентов – обычно около пятидесяти, – чем любой другой отдел КГБ в Западной Европе.

Самым выдающимся достижением резидентуры во время Четвертой республики (1946-58 гг.) было проникновение во французское разведывательное сообщество, особенно в Service de documentation extérieure et de contre-espionnage (SDECE), агентство внешней разведки. Неполный список особо “ценных агентов” резидентуры КГБ в 1953 году включал четырех сотрудников SDECE (под кодовыми именами НОСЕНКО, ШИРОКОВ, КОРАБЛЕВ и ДУБРАВИН) и по одному сотруднику службы внутренней безопасности DST (ГОРЯЧЕВ), Renseignements Généraux (ГИЗ), министерстве иностранных дел (ИЗВЕКОВ), министерстве обороны (ЛАВРОВ), военно-морском министерстве (ПИЖО), посольстве Новой Зеландии (ЛОНГ) и в органах печати (ЖИГАЛОВ). ¹ В 1954 году 30 процентов всех сообщений, поступавших в Центр из парижской резидентуры, основывались на информации, полученной от ее агентов во французской разведке. ²

Архив Митрохина. ГЛАВА 28.

  

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ. ПРОНИКНОВЕНИЕ КГБ В СОВЕТСКУЮ ЦЕРКОВЬ И ПРЕСЛЕДОВАНИЕ ДУХОВЕНСТВА. 

Несмотря на то, что советское государство на словах поддерживало свободу вероисповедания, оно первым попыталось искоренить понятие Бога. Маркс, как это хорошо известно, осуждал религию как “опиум народа”, но также с некоторым состраданием говорил о ее роли как “вздоха угнетенного существа, сердца бессердечного мира”. Однако обличение религии Лениным было бескомпромиссно ядовитым:

Всякая религиозная идея, всякая идея Бога, всякое заигрывание с идеей Бога есть несказанная мерзость, … мерзость самого опасного рода, “зараза” самого отвратительного рода. Миллионы грязных дел, актов насилия и физической заразы гораздо менее опасны, чем тонкая, духовная идея Бога, наряженного в самые умные “идеологические” костюмы. ¹

В 1930-е годы большинство священников были осуждены к заключению в ГУЛАГ, откуда вернулись немногие. 

Архив Митрохина. ГЛАВА 29.

 

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ.

ПОЛЯК ПАПА РИМСКИЙ И ПОДЪЁМ ДВИЖЕНИЯ «СОЛИДАРНОСТЬ»

ПОЛЯК ПАПА РИМСКИЙ И ПОДЪЁМ ДВИЖЕНИЯ «СОЛИДАРНОСТЬ»

В течение сорока лет все вызовы коммунистическим однопартийным государствам, созданным в Восточной Европе после Второй мировой войны, успешно сдерживались. 

Противники этих режимов обычно чувствовали себя слишком бессильными, чтобы организовать какую-либо видимую оппозицию им. 

В редких случаях, когда выживание однопартийного государства казалось под вопросом – в Венгрии в 1956 году и в Чехословакии в 1968 году – оно быстро и жестоко укреплялось с помощью подавляющей демонстрации силы. Польский вызов советской системе, однако, в конечном итоге преуспел там, где венгерское восстание и Пражская весна потерпели неудачу. Хотя он сдерживался в течение десятилетия, с ним так и не удалось справиться, и в конечном итоге начался распад советского блока.

АРХИВ МИТРОХИНА. ГЛАВА 30.

 

АРХИВ МИТРОХИНА. ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ.

ПОЛЬСКИЙ КРИЗИС И РАЗВАЛ СОВЕТСКОГО БЛОКА

По мнению КГБ и советского Политбюро, Гданьское соглашение представляло собой самую большую потенциальную угрозу для “Социалистического содружества” (официальное обозначение советского блока) со времен Пражской весны 1968 года. 3 сентября 1980 года Политбюро согласовало ряд “тезисов для обсуждения с представителями польского руководства” – эвфемизм для требований к полякам вернуть позиции, утраченные в противостоянии с “Солидарностью”:

[Гданьское] соглашение, по сути, означает легализацию антисоциалистической оппозиции… Сейчас проблема заключается в том, как подготовить контратаку и вернуть утраченные позиции среди рабочего класса и народа… Необходимо придать первостепенное значение укреплению ведущей роли партии в обществе”. 1

Главным козлом отпущения за успех “Солидарности” был Эдвард Герек, (фото), первый секретарь ПОРП, которого советский посол Аристов и другие резко критиковали за потерю партийного контроля. ²